В 2025 году исполнится 126 лет со дня рождения автора "Повести непогашенной луны", чье имя неотделимо от фигуры Сталина. В учебники по литературе за старшие классы Пильняк вошел одной строчкой, а именно упоминанием "Повести непогашенной луны", произведения, заслужившего сталинский гнев, с момента публикации, которого принято вести отсчет начала ужасного конца писателя. Спустя 12 лет Пильняка заберут на Лубянку прямо со дня рождения маленького сына.
Будет преувеличением сказать, что сегодня Пильняка читают. Даже в перестроечные годы, когда читалось абсолютно все, к Борису Андреевичу отношение было очень ровным.
Еще до начала официальной "травли" Пильняк воспринимался современниками как подражание Андрея Белого и Ремизова. К его прозе критики применяли словечко "метельная". Ее характеризовала стихийность и бессюжетность. Очень необычным и поэтичным был стиль текста, но если бы не вмешательство высших сил, Пильняк вряд ли мог стать популярным и известным писателем.
А он - был таким. Был одним из самых известных, самых читаемых и самых обласканных. Современники описывали его как невероятного модника в сером костюме, в черепаховых очках, который то и дело отлучался во время светских раутов, чтобы поговорить по телефону. Пильняк не вылезал из заграничных поездок. Выездов за рубеж у него было много: бывал и в Турции, и в Японии, и в Китае, Польше, Финляндии и ближнем зарубежье. Привозил из поездок автомобили. По возвращении писал о том, что России нужно учиться у Запада, очень смело критиковал нашу действительность: ("Кремль как гнилой рот зубами полон церквенками. Заводов у нас нет. От тишины страшно"). Он привык жить на широкую ногу.
"У нас есть дурацкая привычка втаскивать людей на колокольни славы", - писал о Пильняке Горький. То, почему втащили Пильняка, было понятно. Он числился в ряду "политически колеблющихся" авторов, "за души которых шла борьба".
Когда читаешь Пильняка, порой возникает то же чувство, что и от Пелевина: почему это повесть, а не эссе? Так в целой повести "Красное дерево" лучше всех удался эпизод, которым автор обрамил повествование. История про создание русского порцелена, а проще - фарфора. О том, как нашего человека отправили в Пекин узнать у китайцев секрет. Предприятие успехом не увенчалось, но в итоге русский талант, пропойца и самородок Дмитрий Виноградов, сам придумал, как создавать фарфор, которое долгое время выдавали за китайский.
Критики очень хвалили Пильняка за умение изображать природу, можно предположить, что из автора хотели сделать кого-то вроде Пришвина. Однако, как говорил о себе Пильняк, ему "выпала горькая участь быть писателем, который лезет на рожон".
В свои книги он любил вкладывать политический контекст. В "Повести непогашенной луны" Пильняк довольно прозрачно рассказал об убийстве Фрунзе Сталиным. Было так или нет - никто наверняка не знает. Но автор не шифровался, так, что любой разглядел фигуру вождя в образе "негорбящегося человека". Словно бы специально для широких масс, Борис Андреевич присовокупил предисловие, в котором призывал не искать параллелей со смертью Фрунзе.
Власти быстро спохватились. Тираж ликвидировали, редакторам журнала "Новый мир", где опубликовали "Повесть", объявили выговор. Только что вернувшийся из командировки по Китаю и Японии Пильняк извинялся: обвинил коллег из журнала, мог ли я, непартийный автор подозревать, будто в рассказе что-то не так, если он был одобрен партийцами и принят к напечатанию.
Нельзя сказать, что после "Повести" Пильняку пришлось туго. В сравнение с тем, каково приходилось Мандельштаму, ни разу не идет. Но его, привыкшего жить широко, уязвил запрет печататься за год в трех ведущих журналах.
Привычку "лезть на рожон" Пильняк не оставил, но с тех пор взял в моду писать властям извинительные письма, посыпая голову пеплом за публикацию своих произведений. Причем, двусмысленный характер этих писем был очевиден даже адресату. "Пильняк жульничает и обманывает нас", - резюмировал Сталин.
В тридцатых годах Пильняка позвали в Америку как консультанта к одному голливудскому кино, в котором двое американских граждан приезжают в Россию. Новое письмо вождю - и выезд одобрили.
"Иосиф Виссарионович, даю Вам честное слово всей моей писательской судьбы, что, если Вы мне поможете выехать за границу и работать, я отработаю Ваше доверие. Я могу поехать за границу только лишь революционным писателем. Я напишу нужную вещь", - обещал он Сталину. Судя по всему, в Америку очень хотелось. Там Пильняка встречали как короля, водили с почестями. Его воспринимали как свободного писателя, почти оппозиционера, хотя никаким оппозиционером он уже не был. В Америке Пильняк демонстративно разорвал сценарий фильма про Советский Союз, сообщив, что это полная клюква, но от гонорара не отказался, купив на доллары автомобиль.
И «нужную вещь», которую обещал Сталину, сделал. Она называлась «О'кей. Американский роман». Это была советская пропагандистская вещь, после которой борьба за душу колеблющегося автора закончилась. Сталину, получившему от автора желаемое, он стал более не нужен.